История гляциолога: ледники, экспедиции и полярные медведи

13 декабря 2018

Кто такой гляциолог и как это связано с путешествиями?

От редакции: Мы продолжаем с удовольствием рассказывать о профессиях, которые тесно связаны с перемещением. В предыдущих выпусках: продюсер документальных фильмов BBC и Netflix Даяна Арутюнова, водитель «Газели Смерти» Денис Алексеев, основатель исследовательского проекта Russian Travel Geek Артем Акшинцев и эколог Маргарита Самсонова. Сегодня — гляциолог Нелли Елагина. Текст Дины Батий.

Ледники — это важные хранилища информации о прошлом планеты. Из разных слоев льда можно узнавать о том, как менялся климат, каким был воздух много лет назад, как эволюционировала Земля. Все это исследуют гляциологи — ученые, которые немало времени проводят в экспедициях. Нелли Елагина — гляциолог из Института географии РАН. Она уже два года ездит на ледники Кавказа и Шпицбергена, пишет диссертацию о ледниках разных широт. Снежные бури, жизнь в палатке, горная болезнь, полеты на вертолете — все это часть ее работы. И все это из большой любви. Ко льду.

Подпишитесь на Instagram Нелли @linnunpoikanen, там северная красота.


Все началось с поездки Байкал, откуда я вернулась с осознанием, что кроме моего маленького московского мирка есть что-то еще — интересное и необычное. Потом я пошла в первый зимний лыжный поход и поняла, что теперь назад дороги нет. В походе у тебя есть цель и простые радости: дойти, увидеть, поесть, отдохнуть. Все московские проблемы отметаются, и не потому, что их кто-то решил, а потому, что их в принципе не было. От этого возникает крутое ощущение — как будто целиком очистился.

Я работала в Институте кристаллографии РАН, в университете занималась биомедицинскими сплавами для имплантатов, и мне все нравилось, но потом я поняла, что если так и буду продолжать развитие в лаборатории, то скоро начну колотить по стене с криками: «Выпустите меня отсюда!» Я задала себе вопрос: вижу ли я себя через три года кандидатом наук в этой области? Нет. А учитывая, что во время учебы у меня в руках всегда была какая-то книжка про полярные исследования, то я подумала: «Может, оно?» Мне было 25 лет. Сейчас я в аспирантуре Института географии в отделе гляциологии. И, кстати, предыдущий опыт работы с материалами, с их физикой очень помогает и перекликается с нынешней работой. Разве что материал и объект другие — лед и ледники.

Сейчас моя работа — физико-математическое моделирование баланса массы ледников арктических и умеренных широт. Я изучаю один ледник на Эльбрусе, другой — на Шпицбергене. Провожу взаимное сравнение, ведь у каждого свои процессы, и интересно посмотреть какие. Для этого в экспедиции проводятся наблюдения за таянием ледников, изучаются свойства поверхности, собираются метеоданные, проводятся гидрологические наблюдения.

Кавказ

Первая экспедиция была на ледник Джанкуат на Кавказе, а этим летом я ездила на Эльбрус, где участвовала в бурении западного плато для проекта Ice Memory, который проводится при поддержке ЮНЕСКО. Во время бурения делают скважину, из нее достают лед с многолетними слоями. Снег же накапливается, слеживается, перекристаллизовывается и со временем превращается в лед. В нижних слоях ледника находятся более давние слои, в которых содержится воздух. Этот воздух анализируют: химический состав, примеси, пыль. Например, в леднике может остаться пыль с Хиросимы. Можно проанализировать историю атмосферных условий, установить температуры, реконструировать климат.

Одна из верхних зон ледника Джанкуат, что на границе с Грузией. Жаль, что границу так просто не пересечь, потому что запрещено, да и переход не так прост. Отвесная стена, в общем. Хотя! Однажды со стороны Грузии там нелегально пересёк границу какой-то человек с арбузом.

Я была на западном плато Эльбруса две недели — поднималась на ледник на вертолете. Мы все время жили в палатках, хотя две из них были знатными — два купола. В одной из них был буровой лагерь, в другой — кают-компания, кухня с газовой плитой, где мы пили, готовили стейки, слушали музыку, читали книги, играли в игры, только все равно там холодно, под вечер все уже в пуховиках.

Бурение продолжается весь рабочий день. Иногда из-за погодных условий переходили на ночное бурение. Выбуренные части кернов передают в палатку, где их маркируют, режут, упаковывают и так далее. Вообще во время бурения в рамках этого проекта достают два керна: один отправляют на анализ в Гренобль, другой — в Антарктиду на хранение. В Антарктиде на французской станции Конкордия создается банк кернов, где все они складываются для будущих поколений.

Буровой лагерь
Под западной вершиной Эльбруса

Меня в экспедиции накрыла горняшка, и мне тяжело давались любые телодвижения. Нужно надеть флиску — я сяду, обратно лягу… Очень долго вылезаю из палатки, однажды вылезала два часа. Потом очень медленно иду, голова кружится, воздуха не хватает. Начинаешь готовить еду, чайник закипает в 70 градусов — больше не нагреешь. Рацион у нас там был классный: и плов, и стейки — а все потому, что была возможность закидывать продукты на вертолете. Такая роскошь в экспедиции бывает не всегда. Обычно берем горелку, крупы, сублиматы.

Достали кусок керна

На Эльбрусе жесткая погода: то жарит солнце, то вьюга. Иногда не можешь дойти до туалетной палатки, потому что ничего не видно: пурга, ночь, да еще и горняшка. Случались и грозы, а на такой высоте (5 100 метров) ты находишься как раз в грозовом облаке: всякие металлические приспособления звенят, и бур тоже. Один раз молния ударила где-то в лагере. А мне говорили: «Неллечка, расслабьтесь, если вы услышали гром и молнию, значит, вы уже живы». Год назад на леднике я спряталась в шурф, а в сторону выбросила ледоруб, палки, телефон, потому что боюсь этих гроз и молний до невозможности — впечатлительная.

Днем часто приходилось откапываться и выживать
Гроза на подходе

На леднике Гара-Баши на Эльбрусе наш домик рядом с канатной дорогой, там есть площадка с прекрасным видом — можно сидеть, любоваться, думать о своем. Но я лучше думаю, когда иду, мне надо ушатываться.

Впрочем, многие участки ледника покрыты трещинами, там лучше не думать о своем — опасно. Следует ходить в связке по трое. А на плато никуда ходить далеко не надо, один и тот же пейзаж 24 часа две недели. И думаешь: «Когда же меня отсюда заберут?» Я в жизни не могла себе представить такой ситуации, когда мне хотелось бы, чтобы меня с горы забрали. А потом спускают, и ты думаешь: «Как же там было здорово, верните!»

Та самая площадка у нашего домика на леднике Гара-Баши

Шпицберген

На Шпицберген я ездила два раза. Мне там уютно, климат мягче, ледник плавный, ровный. Но там другая беда — медведи. Надо по ночам дежурить у палатки с ружьем. По технике безопасности без него вообще ходить нельзя, но и стрелять в кого попало тоже запрещено. Если появится медведь, нужно его отпугивать — фаерами, ракетницей. Надо бегать, руками размахивать, сделаться большим и только в самом крайнем случае стрелять. Ружье, конечно, придает уверенности, но, во-первых, надо все-таки успеть выстрелить, а во-вторых — попасть, конечно. К счастью, близких контактов с медведями у меня не было, хотя у коллег масса историй и веселых приключений. Летом они [медведи] чаще перебираются на север. Я видела белого медведя единожды с судна.

То, без чего ходить нельзя
Плаваю на фоне ледника, который изучаю. А море тем временем Гренландское

На меня огромное впечатление производит выводной ледник — тот, который спускается и уходит в воду. Выглядит как фантастически голубая стена в воде. Фронт откалывается с грохотом. Но вообще у меня много впечатлений от всего, что происходит, и я с трепетом отношусь к ледникам: я же их изучаю, о них пишу и живу на них. На Шпицбергене они мне кажутся уютными и дружелюбными. Эдакое ледяное дыхание. Ледяное, но дружелюбное. Фантастический объект, если задуматься: по физике похож на очень густую стекающую каплю меда, содержит в себе гигантский массив информации о климате, внушительная энергия и мощь. Отдельные оды — эстетичности этого объекта.

К обычным путешествиям у меня сильно поменялось отношение. Можно сказать, что я приуныла. Мне теперь в поездке хочется что-то для работы поделать, например в конференции поучаствовать. А если я куда-то попадаю без дела, то пытаюсь прожить свой обычный день: книжку прочитать, на выставку сходить, но не бегать по городу.

Выводной ледник

У меня летом зима и зимой зима. Иногда возникает крамольная мысль о пляже. Но я бы лучше поехала в Антарктиду за паршивым опытом. Туда идти [на судне] из Петербурга месяц, уже можно свихнуться. В самой Антарктиде еще несколько месяцев почти в одиночной камере: одни и те же люди, пейзажи. Думаю, это очень тяжело.

Еще у меня есть дурацкая мечта: мне хочется взять пингвина под мышки, поднять, перенести его на несколько метров и поставить. Но я еще не изучала этот вопрос: если его после этого не примут сородичи, тогда я не буду рушить пингвинью жизнь из-за своей мечты.

Метеостанция выглядит так
Китовый позвоночник на побережье


Спасибо, что прочитали этот текст до конца. Чтобы проект продолжал жить, нам нужна помощь наших читателей. Помочь PRTBRT можно, подписавшись на ежемесячное пожертвование (от 1 доллара) на сайте Patreon.


Ищите лучшие тексты PRTBRT по ссылке. Нас можно читать везде, но особенно удобно — в Facebook, «ВКонтакте», и Telegram канале. Плюс, у нас есть Instagram, там красиво!

Текст: Дина Батий
Фото: Нелли Елагина

Вам понравится:

04 декабря 2018
Тунис: загадочная страна, известная только пакетным туристам. Зачем ехать и что смотреть?

11 декабря 2018
В мире есть остров с названием Инаксессибл, и он действительно недоступный. Разбираемся

12 ноября 2018
Вышла новая камера GoPro. Рассказываем об изменениях (их много!) + анонсируем сумасшедшую акцию!

25 октября 2016
Почему путешествовать не в сезон — это здорово?

22 декабря 2017
Приключения продюсера: как ездить по миру, руководить съемками и попадать в истории?

12 ноября 2018
13 фактов, которые вы не знали о Ryanair