0%
    Чаты и каналы по границам в телеграме: собрали все основные по Грузии, Казахстану, Монголии, Финляндии и Норвегии

    «Для чего-то построенный город»: зачем люди остаются жить и творить в Мурманске

    Большой репортаж Perito с фестиваля Inversia 2022.

    По всей Мурманской области встречаешь слоган «На севере — жить!»: его печатают на сувенирной продукции, используют в передачах об области, его активно продвигает губернатор Андрей Чибис. Но рекламная растяжка на одном из домов в центре города предлагает мурманчанам «новостройки в Санкт-Петербурге по выгодным ценам». Она занимает восемь этажей и как будто оппонирует официальному слогану.

    «Мурманск — дыра, — говорит мне Мария, коренная мурманчанка. Она фотографирует для ресторанов и ночных клубов города. — Все деньги в столицах. Я жила в Петербурге, там совсем другой ритм, люди быстрее. Летом собираюсь переезжать в Москву».

    За несколько дней в Мурманске, куда я приехал по заданию редакции Perito освещать фестиваль современного искусства Inversia, мне показалось, что именно вопрос о месте здесь имеет важнейшее значение.

    Этот текст вместе с Сергеем Корнеевым и фестивалем Inversia мы планировали еще до 24 февраля. Корнеев съездил на фестиваль, но бόльшую часть времени бродил по февральскому Мурманску и разговаривал с людьми.

    Первый фестиваль Inversia состоялся в 2017 году и с тех пор проводился пять раз. Он «объединяет сообщества артистов и кураторов с северо-запада России и из Северной Европы в Мурманске, чтобы исследовать феномены культурной изоляции и переосмысливать традиционное негативное восприятие темноты и географической отдаленности», — говорится на сайте.

    На время проведения фестиваль охватывает весь город. Концерты, выставки, лекции и встречи с медиахудожниками проходят в филармонии, научной библиотеке, художественном музее, доме культуры, театре кукол. Организаторы задействуют любые доступные выставочные и даже не особо подготовленные для этого пространства, например построенный еще в советский период ТЦ «Аметист».

    Фестиваль Inversia 2022
    Эдуард Микрюков

    Так получилось, что я второй раз в Мурманске за последние полгода, и если не жалеть ног, то пары дней хватает с лихвой, чтобы обойти главные городские достопримечательности. «Алёша», советский воин-колосс, возвышающийся на Зелёном мысе, виден почти из любой точки города. Атомный ледокол «Ленин», часовня погибшим в мирное время морякам в виде маяка, установленная рядом рубка подлодки «Курск». Заброшенный кинотеатр «Родина» ворвется ярким бирюзовым цветом стен и неожиданным узнаванием: он — точная копия московского. Хочется сбежать от этого повторения. Для этого я спрашиваю Олега Хадарцева, директора Inversia, о его любимом месте в городе.

    «Другая сторона залива, — отвечает Олег. — Ты видишь город, как слоеный пирог: уровень воды, уровень порта, уровень заводов, жилой массив (дома „прыгают“ по сопкам), „Гора дураков“. Мне нравится смотреть на Мурманск оттуда. Будто на самого себя смотришь со стороны».

    Мемориал защитникам Советского Заполярья в годы Великой Отечественной войны, который в городе называют просто «Алеша»
    Lana Sator

    Час спустя я иду через полуторакилометровый Кольский мост. На ограде — бахрома крупной наледи. Зимнее солнце висит низко к земле, его заслоняют тонкие кирпичные трубы коммунальной котельной Первомайского района. Под указателем на норвежский Киркенес спускаюсь вниз. Кажется, не только Олег любит это место: чтобы не упасть на спуске, кто-то заботливо натянул альпинистскую веревку.

    По мосту проносятся тяжелые грузовики. Внизу их гуд сливается со звуком ветра. Ветер шумит по стылой воде, взбивая пенные барашки. Кричат чайки. Гаги, напротив, молчат и недовольно смотрят на меня. Переваливаясь с боку на бок, уходят с берега. Через залив — район Северное Нагорное. Монолиты обветренных многоэтажек. Построенные на сопках здания будто продолжают тело скалы.

    В отсутствие зимой ярких красок звуки города ощущаются особенно живо. Неудивительно, что и музыкальная программа Inversia — самая насыщенная. Вот уже я стою с Сэми Эль-Энани (Sami El-Enany), британско-египетским саунд-артистом и участником фестиваля, на проспекте Ленина, важнейшей городской артерии, по которой неторопливо едут троллейбусы и автомобили. Сэми протягивает мне устройство, похожее на игрушку-спиннер с тремя микрофонами-цилиндриками, которые реагируют на напряженность электрического поля, и предлагает послушать, как звучит проспект. Слушаю: правая сторона магистрали умиротворяющая, а левая — сплошная суета с шорохами, треском, щелчками. При этом левая сторона выглядела спокойнее: мало пешеходов, мало магазинов.

    Фестиваль Inversia 2022
    Эдуард Микрюков

    «Звук — это космос, который может дать много информации. Все постоянно звучит: голоса птиц, биение сердец, наша нервная система, — поясняет Сэми. — Эта [правая. Прим. ред.] сторона дороги гораздо более спокойная, как дроун [имеется в виду музыкальный стиль дроун. Прим. ред.]».

    Сэми приехал, чтобы выступить на фестивале современного искусства Inversia. В один из вечеров ему отдали зал ДК им. Кирова. За спиной музыканта — непременная полиэстеровая драпировка под золотую парчу. Перед ним — звуковой пульт, переплетенные кабели и старый кассетный проигрыватель. Меняя кассеты, он воспроизводит птичьи голоса, записанные в Англии, и в какой-то момент от этих звуков срывает крышу здания и обнажает высокое северное небо.

     Звук — в ДНК фестиваля. Продюссерка фестиваля Жанна Гузенко поясняет: «Ещё до Inversia мы устраивали вечеринки с электронной музыкой, поэтому многие до сих пор считают, что фестиваль — только про экспериментальную музыку».

    Фестиваль Inversia 2022
    Эдуард Микрюков

    А теперь я приезжаю сюда, как на выставку

    В один из дней я сажусь на маршрутку и продолжаю изучать город по советам Олега Хадарцева и изучаю город с одного края до другого.

    В районе Кольского моста — ворох непривычных мест притяжения. Здание областного Росприроднадзора (Кольский просп., 24А) похоже на сказочный терем. А  Церковь евангельских христиан-баптистов (ул. Пархоменко, 5) — на ангар. 

    Соскочив с хребта проспекта Кольский—Ленина в сторону, можно добраться до «Горы дураков». Это самый верхний район города, заселенный в 1980-х. Он вздымается над центром Мурманска почти на 100 метров. Долгое время с районом была плохая транспортная связь, а название он получил из-за неудобной нумерации домов. Здесь, на поросшем чахлыми садами склоне, словно переносишься в  брейгелевских «Охотников на снегу». Все это сбивает «стандартные настройки» путешественника, спешащего от одной достопримечательности к другой.

    «Настройки» тут вообще придется проверять на прочность. Несколько лет назад уличные художники придумали расписать муралами «панельки» знакового рабочего района «Роста». Он в 15 минутах на такси на север от «Горы дураков». Маршрутку туда вы легко поймаете у вокзала, пять букв не перепутать. В 2021 году те же художники организовали фестиваль «Рост». Красить приехали художники из России и Европы, карту муралов теперь можно использовать как путеводитель. Другие знаковые места: под X-Fit (ул. Гвардейская, 1а) и на стене по адресу ул. Папанина, 1.

    Сергей Корнеев

    «В „Росте“ совершенно потрясающие граффити, — рассказывает мне айтишница Ира, переехавшая из Мурманска в Москву. — В девяностые мы постоянно дрались с ними [район на район. Прим. ред.], наш микрорайон и „Роста“ были вражины. А теперь я приезжаю сюда, как на выставку!».

    Опрос 4024 студентов Арктической зоны России в 2016 году показал «высокий уровень миграционных настроений», 52 % молодых людей из Мурманска и Архангельска заявили, что рассматривают переезд из региона после окончания учебы. Намерения не расходятся с делом. За последние 30 лет из Мурманска уехали больше 190 тысяч человек — почти половина жителей. Пропорция универсальная для области в целом. Территория уподобилась собственным недрам: из нее вырабатывают и вывозят не только полезные ископаемые, но и людей.

    «Многие говорят, природа здесь уникальная. Природа — это хорошо. Но начинать же стоит с вопроса: „Что мне делать здесь?“ — объясняет Жанна Гузенко, продюссерка фестиваля Inversia. — Мне нравятся возможности, которые дает Мурманск. Это и природа, и моногорода, которые можно изучать, и даже то, что легко можно слетать в Европу. В 2011 году мы запустили программу разговорного шоу „Кухня“, регулярно делали выпуски с мурманчанами и интересными гостями города. Но главный вопрос, на который старались ответить: «Зачем мы тут живем?» Половина моих друзей уехала — кто в Москву, кто в Питер, кто за границу. В 2012-м образовался Fridaymilk. Мы стали участниками российско-голландско-норвежского проекта Dark Ecology, после которого по-новому взглянули на Мурманск и на нас самих здесь. Поняли, что нам не от чего уезжать».

    Зимний Муранск
    Lana Sator

    «Северный цифровой путь» — наш ироничный манифест

    Мурманск — последний город Российской империи. Николай II подписал декрет об основании Романова-на-Мурмане 4 октября 1916 года. Однако освоение севера шло с 1870-х годов, а главные надежды были на прокладку Северо-Восточного прохода. Маршрут по морям Северного Ледовитого океана в теории ускорил бы обмен грузами с Востоком и позволил бы исключить значение Суэцкого канала.

    Сегодня, как и 150 лет назад, на Северный морской путь все возлагают и возлагают экономические надежды. Минвостокразвития России ежегодно рапортует о перспективах грузоперевозок и рассчитывает объемы перевезенных грузов через несколько лет. Но большинство планов постоянно корректируется.

    Фестиваль Inversia 2022
    Эдуард Микрюков

    Мечта о покорении Севера была популярной в XIX веке — Россия следовала европейскому тренду. Достаточно вспомнить сэра Джона Франклина, несчастная экспедиция которого красочно описана в романе «Террор» Дэна Симмонса. Покорение Севера видится экономически обоснованным, но движимо уверенностью человечества в способности обуздать любое пространство своей волей. Тем необычнее была тема фестиваля Inversia в 2022 году: «Северный цифровой путь».

     «Концепция „Северного цифрового пути“ — наш ироничный манифест и ответ на глобальные геополитические замашки покорения Арктики. Арктика стала пространством для экономических спекуляций: на арктические проекты выделяются огромные средства, существует Министерство арктического развития. И никто не понимает, что они делают».

    Олег Хадарцев, программный директор Inversia

     в интервью Artterritory о концепции фестиваля в 2022

    Есть концепция Северного морского пути, к которой отчасти и обращается Inversia в этом году. В медиапространстве муссируется много подобных геополитических и экономических тем, все пытаются упрочить свое влияние на этой территории, борются за звание „столицы Арктики“, иногда доходит до смешного. Мы и решили перевернуть мир с ног на голову, представить альтернативную реальность».

    В 2022 году фестиваль вырос. Кроме концертной программы, прошла конференция для художников, исследователей и арт-кураторов. Масштабная выставка «Северный цифровой путь» представила размышления о понятии «Север», выраженные в виде скульптур, инсталляций, VR-погружения и даже компьютерной игры об одном утомительном путешествии на поезде. Было проведено несколько лабораторий для художников. Так, в «Вымышленной документации» создавали атлас вымышленных микроскопических существ, пугающий своей неподдельной дотошностью, а участники мастерской критического письма пытались осмыслить и выразить процессы фестиваля в режиме реального времени.

    Фестиваль Inversia 2022
    Эдуард Микрюков

    Для всех туристов северное сияние — красота и чудо, а для нас — магнитные бури

    За богатые месторождения Мурманскую область называют Полуостровом сокровищ. На гербе города изображен геологический молоток, на гербе Оленегорска — железорудная гора, на гербе Мончегорска — литейный ковш с яркими искрами расплавленного металла. Название города Апатиты говорит само за себя. Богатый фосфором минерал используется для производства удобрений.

    Изначально Мурманск — это порт, который должен был стать базой для выхода в Северный Ледовитый океан. Затем область стала кладовой полезных ископаемых, где каждый житель моногорода чувствует дрожь земли от взрывов залежей руды.

    Команда Fridaymilk осмысляет такие населенные пункты в проекте Nolanders — «размышления о вероятном будущем российских северных моногородов, исходя из уникальной истории их создания». Никель, Мончегорск и Ковдор [он пока недоступен на сайте. Прим. ред.]. Художники и исследователи отправляются в путешествие, разговаривают с жителями городов и «пытаются создать альтернативную, субъективную версию развития этих мест, фокусируясь на реальной картине места и его людях».

    Фото из проекта Nolanders

    В XX веке богатство недр было ответом на вопрос о существовании здешних моногородов. Трудящимся платили надбавки и создавали «все условия для нормальной жизни и полноценного отдыха», как писали в 1980 году в «Горном журнале».

    Для быстрого знакомства с моногородами я выбираю Оленегорск. Трясусь в маршрутке в надежде посмотреть одноименный железорудный карьер: это единственное место из известных мне, где можно посмотреть на адскую дыру в земле (165 метров глубиной) официально. Оказалось, что нет: в 2021 году при расширении карьера смотровую снесли. Обещают восстановить.

    Информацию о снесенной площадке я получаю в музее «У оленьей горы». Смотрительница Ольга рассказывает, что «в пять лет заболела камнем, как академик Ферсман, который в семь лет нашел на даче кварц. Я выросла в Ленинграде, после геологического с мужем переехала сюда». На основанный в 1957 году ГОК [горно-обогатительный комбинат, — Прим. ред] распределяли со всего СССР.

    Оленегорск
    Сергей Корнеев

    «Для всех туристов северное сияние — красота и чудо, а для нас — магнитные бури. Поживите здесь лет пятьдесят — поймете. Муж на карьере заработал вибрационную болезнь. Каждую неделю у нас дрожат окна, когда взрывают на карьере. Но город построен специально сейсмоустойчивым. Севернее железные руды не добывают! Руды древние, 2–3,5 миллиарда лет!»

    На пике, в начале 1990-х, в Оленегорске жило 35 тысяч человек. Но с того момента из города уехали 16 тысяч — почти половина всех жителей. Дети смотрительницы Ольги здесь тоже не живут.

    С каждым годом организаторы Inversia пытаются расширить собственные рамки. Фестиваль выбирается на улицы Мурманска и соседних моногородов. Пытаются говорить об актуальном с помощью полевых аудиозаписей и концептуальной картографии. Например, работа Сергея Костырко, Питера Боша и Симоны Симонс (Нидерланды) Migratones превращает миграционную статистику в тот самый дроун. Композиции, пропущенные через вибрационные машины, выводят на лес пластиковых труб. Вибрация каждой зависит от интенсивности миграционного потока.

    Город, для чего-то построенный в масштабах, несоизмеримых людям, его населяющим

    «Мурманчанин, он кто? — риторически спрашивает у меня Олег Хадарцев. — А северянин — это кто? Есть целое поле симулякров, связанных с Мурманском: „столица Арктики“, форпост, город-порт, рыбный город. Но что они значат лично для тебя? Какие традиции дают?

    Я здесь живу, но не могу врать самому себе. Куда мне смотреть? В прошлое? Мне говорят, что природа красивая. Но в Ковдоре, откуда я родом, все было покрыто слюдой из выработок. Может, оглядываться на соседей — Финляндию, Норвегию? В своих проектах я размышляю над маленькими моногородами. Ведь здесь у всех городов четкое утилитарное значение. По карте тыкали — где минералы, там и будут жить люди.

    Мурманск сильно отличается от других городов Севера. Есть традиционное понимание Архангельска, Кеми и Беломорска. А Мурманск? Для меня он тотально советский, с очень понятными образами советского прошлого. Город, для чего-то построенный в масштабах, которые несоизмеримы людям, его населяющим. Четкое, каменное, бетонное пространство посреди тундры. Никто, кроме Союза, не догадался построить самый большой город за полярным кругом.

    Зимний Мурманск
    Lana Sator

    В Мурманске невозможен Киркенес [город в Норвегии в 15 километрах от границы с Россией. Прим. ред.]. Мурманск никогда не будет норвежским, он памятник советской попытке построить город лишь по той причине, что надо. Киркенес всего в 200 километрах, но приезжаешь туда — и будто телепортировался в иное пространство.

    Мне кажется, поиск идентичности — общая история для постсоветской России. Я живу в Воронеже, а чем я отличаюсь? Нам иногда „прилетает“, что мы не настоящие северяне. Не саамы. Все, что мы создаем, — новодел.

    А кто мы? Разве я, уроженец Ковдора, не имею права на это место? Не имею права называться северянином? Я никогда не говорю плохого про малую родину, но я сторонник того, что если переехал, то развивай себя и пространство вокруг».

    Больше о фестивале Inversia можно узнать на сайте https://inversiafest.ru/ или из интервью Олега Хадарцева медиа Artterritory.com. Проект Nolanders ищите по ссылке nolanders.space.

    РепортажиРусский Север
    Дата публикации 13.09

    Наши редкие и полезные дайджесты, трюки в путешествиях. Мы не спамим.